Мелочи из запаса моей памяти

Мелочи из запаса моей памяти
Мелочи из запаса моей памяти

Москва, 1869 год. Русский Архив, Типография Грачева и Ко. Владельческий переплет. Трехсторонний узорный обрез. Сохранность хорошая. На титульном листе владедельческие пометы. Михаил Александрович Дмитриев (1796—1866) — русский поэт, критик, переводчик. Мемуарная книга Дмитриева «Мелочи из запаса моей памяти» даёт ценную картину московского литературного быта первой трети Xix века. Издание не подлежит вывозу за пределы Российской Федерации.

Подробнее

Путешествие сделало меня и моряком и купцом: я выменял на свои побрякушки пять фунтов и девять унций " золотого песку, за который по возвращении в Лондон получил изрядную сумму. Но, как только начало смеркаться, я стал править на юг, придерживая слегка к востоку, потому что мне не хотелось удаляться от берега. Отправился в лес, нарубил толстых жердей, которые должны были служить мне рычагами, вытесал из чурбанов два катка и все это перетащил к шлюпке. Мне нужно было очень просторное помещение, которое в одно и то же время могло бы служить погребом, складочным местом для вещей, кладовой, кухней и столовой. Рукоятка вышла не хуже, чем делают у нас в Англии, а самая лопата оказалась непрочной.. Мы собрали и насушили его в огромном количестве. Окончательно привел в порядок все свое хозяйство. Я обтянул его козьими шкурами мехом наружу: дождевая вода стекала по меху, как по наклонной крыше, и самые знойные солнечные лучи не могли проникнуть сквозь него. План, по-моему, был недурен, но, для того, чтобы он удался, нам следовало бы находиться сейчас на очень близком расстоянии от врагов.

Я выходил этого козленка: сломанная нога срослась, и он стал отлично бегать. Срубил одно дерево с большим трудом. На другой же день я отправился на дачу, срезал несколько веток, выбирая самые тонкие, и убедился, что они как нельзя лучше годятся для плетения корзин. Затем, не давая опомниться другому матросу, он крикнул ему: - Сдавайся - или смерть! Это был один из тех матросов, про которых капитан говорил, что они примкнули к бунтовщикам не по своей охоте, а подчиняясь насилию. Сложив весь этот груз на берегу и захватив с собой весла, мачту, парус и руль, мы пробили в дне баркаса большую дыру. Я спрятался за этой вершиной и стал смотреть в подзорную трубу. Я прошел еще мили четыре в прежнем направлении, на север. Но при этом я сделал оговорку, чтобы часть капитала он отправил в Англию моим престарелым родителям. Одни горшки у меня потрескались, так как я поторопился выставить их на солнце, когда оно жгло слишком сильно; другие рассыпались на мелкие части еще до просушки, при первом прикосновении к ним. - Починить его ничего не стоит, а на таком судне я легко доберусь до Подветренных островов. - Вообще я и мои товарищи, - сказал он, - готовы подчиняться вам во всем. Я смастерил для него портупею, вроде тех, на каких у нас в Англии носят кортики; только вместо кортика я дал ему топор, который был, в сущности, таким же хорошим оружием и, кроме того, мог пригодиться для всяких хозяйственных надобностей. Я так и сказал себе: "Лучше не высевать всех семян; ведь здешний климат мною еще не изучен, и я не знаю наверное, когда следует сеять и когда собирать урожай". Радостная весть о свободе оживила несчастного: он приподнялся на дне лодки и произнес какие-то слова. Sundress Длинное платье. Вдруг они сразу вскочили и направились прямо к морю. Мне казалось, что я упаду. Утром бродил по острову с ружьем, надеясь подстрелить какую-нибудь дичь, а кстати и осмотреть окрестности. Только к вечеру удалось нам выбраться на сушу, да и то с величайшими трудностями. Я подбежал к изгороди и начал стрелять; три птицы остались на месте. Впрочем, как увидит читатель, скоро пришло время, когда в моих владениях появилось даже слишком много людей. Я показал им, с какими неимоверными трудностями я вытесывал каждую доску из цельного древесного ствола, и мы стали все вместе заготовлять новый запас досок. Наполнив кувшины, мы устроили роскошный завтрак из убитого зверька и пустились в дальнейший путь. Оставалось только вбить колья в промежутки между деревьями, чтобы превратить весь этот полукруг в сплошную крепкую стену. Юные сорванцы и бездельники обычно дают в дурную компанию и в самое короткое время окончательно сбиваются с пути. И так Там я собирал виноград как он находится вблизи материка, нет ничего удивительного, что живущие там дикари подъезжают в своих пирогах к его берегам. Молодые деревца, которые я насадил перед крепостью, давно разрослись в густую рощу, и в этой роще тоже поселилось множество птиц. Я позволил Пятнице взять это оружие и с той поры он не расставался с ним ни ночью ни днем. Правда, и горшок и миску нужно будет обжечь, но ведь я живу в жарком климате, где солнце горячее всякой печи. У меня было несколько труб; я нашел их в одном из сундуков, перевезенных мною с нашего корабля. С успокоенным сердцем я тотчас же вернулся домой, лег и мгновенно уснул, так как был весьма утомлен тревогами этого дня. У меня не было ни пищи, ни пресной воды, чтобы подкрепить свои силы. Но больше всего поразили их построенные мною укрепления и то, как искусно было скрыто мое жилье в чаще густого леса. Я же сидел за рулем, на корме, и, когда судно отошло мили на три в открытое море, я лег в дрейф - как бы для того, чтобы снова приступить к рыбной ловле. Как весело мне было снаряжать их для этого плавания! Ведь за все двадцать семь лет моего заключения на острове я впервые мог надеяться на то, что вырвусь отсюда на волю. Словом, привязанность его ко мне была так сильна, что, если бы даже я хотел, я не мог бы прогнать его. Я то и дело подбегал к капитану и кричал ему: "Скорее! Скорее!" Как только мы бросили якорь, я простился со всеми моими попутчиками и в сопровождении верного Пятницы поспешил в тот город, где прошло мое детство. Это была палатка, разбитая на склоне горы и обнесенная крепким двойным частоколом. Мой ум утратил всю свою изобретательность. Да и убирал я его своим собственным способом: срезал только колосья и уносил с поля в большой корзине. Мелочи из запаса моей памяти. Я делал всякие корзины - и большие и маленькие, но главным образом запасался глубокими и прочными корзинами для хранения зерна: я хотел, чтобы они служили мне вместо мешков. Теперь у меня был более сильный и опасный противник, чем прежде, и готовиться следовало более тщательно. Отчалили они при свежем ветре в день полнолуния, в октябре. Увидев, как он ликует и радуется, я был весьма огорчен. И вдруг мне почудилось, что вдали, в открытом море, виднеется лодка. Когда мы подошли к неприятелю, было уже совсем темно, так что нельзя было разобрать, сколько нас. Лицо круглое, щеки полные, нос небольшой. Высмотрев невдалеке довольно высокую горку, я взобрался на нее, смерил на глаз длину скалистой гряды, которая отсюда была отлично видна, и решил рискнуть. Впрочем, Ксури сказал, что он тается поживиться кое-чем от убитого льва, и, когда мы вернулись в шлюпку, попросил у меня топор. Пушкин несколькими остроумными стихами, высмеивающими Шишкова и Шаховского, снискал большую литературную популярность, чем всеми своими баснями и элегиями. Но грудь моя была переполнена нахлынувшим счастьем, и я плохо понимал, что он говорит.    Японцу я не то чтобы безоговорочно, но в целом верю. С этим решением я поспешил вернуться к себе в крепость и стал готовиться к трудной и опасной поездке. Вскоре он немного оправился и стал выражать мне при помощи жестов свою горячую благодарность за то, что я спас ему жизнь. Признаюсь, я не слишком верил, что нам посчастливится отнять у пиратов корабль. Нужно было успокоить несчастного. Мы оба сели в лодку, чтобы испытать ее ход. Таким образом, оказалось, что мой друг и приятель Пятница был в числе дикарей, посещавших дальние берега острова, и не раз уже ел людей в тех же местах, где потом хотели съесть его самого. Значит, я совершенно напрасно мучил себя бесплодными сожалениями о том, зачем буря выбросила меня именно сюда, а не в какое-нибудь другое место. Враги увидели, что им не спастись, и стали просить пощады. Нельзя успокаиваться, пока я не свезу на берег все вещи, до последнего гвоздика. Поэтому, если у вас есть что сказать в свое оправдание, говорите, потому что я намерен казнить вас как убийц и предателей. Вслед за чернилами у меня вышел весь запас хлеба, то есть не хлеба, а корабельных сухарей. Мне как-то вздумалось выйти на берег и побеседовать с ними, но Ксури, мой мудрый советчик, сказал: - Не ходи! Не ходи! Не надо! И все-таки я стал держаться ближе к берегу, чтобы иметь возможность завести с этими людьми разговор. Я долго возился с ружьями, чистил и заряжал их, а потом приказал Пятнице, который к этому времени сделался под моим руководством очень метким стрелком, вооружиться с ног до головы. Да и вообще только человеку, который, подобно мне, нуждался в безопасном убежище, могло прийти в голову пролезть в эту расселину. Крушение корабля Наступил декабрь, и нужно было собирать урожай. Отчалив от этого берега, мы поплыли прямо на юг и дней десять-двенадцать подряд не меняли своего направления. Жить в пещере я уже не могу, это очень опасно: раз на острове случаются землетрясения, рано или поздно гора непременно обвалится, и я буду заживо погребен; надо, значит, перенести палатку куда-нибудь на открытое место. Я хотел даже повернуть на, потому что не мог определить с точностью, как далеко мне придется пройти открытым морем, пока я обогну гряду подводных скал, и боялся рисковать. - Отлично, - сказал капитан, - обо всем этом я доложу начальнику острова и, со своей стороны, буду просить, чтобы он помиловал вас. Меховая шапка так хорошо удалась мне, что я решил соорудить себе из такого же материала полный костюм, то есть куртку и штаны. Как только эти вещи были готовы, принялся опять копать пещеру. - В таком случае, - сказал я капитану, - нужно будет оставить их здесь. Тогда они стали в круг и по команде дали залп из всех своих ружей. Весь этот день я хлопотал около вещей: укрывал и укутывал их, чтобы не испортились от дождя. Больше всего мне хотелось поймать матку с козлятами. Золотой подвес Ювелирное изделие 32140.

Из аэропорта в Цюрих -

. Пройдя мили две вверх по его течению, я убедился, что прилив туда не доходит, так как с этого места и выше вода в ручье оказалась пресной, прозрачной и чистой. Там же я нашел четыре банки с отличными засахаренными фруктами; к сожалению, две из них были испорчены соленой морской водой, но две оказались так плотно закупорены, что в них не проникло ни капли воды. Немного погодя я попробовал подняться на ноги, и оказалось, что я могу стоять во весь рост. - "Не сержусь, не сержусь"! - повторил он раз шесть или семь. Оставалось только спустить лодку на воду, и я не сомневаюсь, что, если бы это мне удалось, я предпринял бы самое безумное и самое отчаянное из всех морских путешествий, когда-либо предпринимавшихся на земном шаре. На другой день я стал думать, где бы мне его поместить. Мелочи из запаса моей памяти. На дне сундука я нашел три мешочка с деньгами и несколько небольших слитков золота, весом, я думаю, около фунта. Их пленникам было не до сна. Там я доил коз, собирал виноград. Видны сами движения, а вот момент когда движение начинается, заканчивается или перетекает в другое, совершенно не осязаем. Светильник настольный Divinare Nova 3001/01 TL-4. - Нет, - отвечал он, - эти люди были верны своему долгу до последней минуты и примкнули к зачинщикам под влиянием угроз. Пока у нас шли эти переговоры, пираты начали просыпаться. Однако дни проходили, а лодки дикарей не появлялись. Потом буря стала понемногу стихать. Каково же было мое удивление, когда я увидел в море, милях в пяти от берега, незнакомую лодку с треугольным парусом! Лодка держала курс прямо на остров и, подгоняемая сильным попутным ветром, быстро приближалась. Правда, на его обучение я потратил гораздо больше времени и труда. Впрочем, еще через некоторое время я придумал способ печь настоящий хлеб. Но у самого берега росли по большей части чахлые и мелкие деревья. С первых страниц книги автор приводит вас в свой дом, свою жизнь.    Оп, и только что стоявший, скрестив руки на груди, японец, протягивает тебе мозолистую руку. Но это ни к чему не привело: сколько я ни бился, я не мог сдвинуть с места мою пирогу, как раньше не мог сдвинуть корабельную шлюпку. Кругом зеленели густые, высокие травы, а дальше, на склоне холма, рос в изобилии табак. Неподалеку от Гулля был Йорк, где жили мои родители, и, конечно, мне следовало вернуться к ним. Мне так и не удалось приучить его к соли. Золотой браслет Ювелирное изделие GMS-461-1. Конечно, если ты хочешь себя погубить, уезжай хоть сию минуту, но можешь быть уверен, что мы с отцом никогда не дадим согласия на твое путешествие. Я зажег две свечи и увидел такую великолепную картину, какой никогда в жизни не видал. Откуда и силы взялись! Как буря, он бешено налетел на злодеев и в одно мгновение изрубил двоих на куски.

bidspirit - в Никитском - Дмитриев, М.А. Мелочи из запаса

. Они слушали меня с большим увлечением. Удил рыбу, но неудачно; все далась такая, которая не годится в пищу. Я посеял их и с нетерпением стал ждать урожая

Комментарии

Новинки