Житейская накипь

Житейская накипь
Житейская накипь

Прижизненное издание. Санкт-Петербург, 1903 год. Типография Товарищества Общественная польза. Сохранность хорошая. Типографский переплет. Кожаный тисненый корешок. В книгу входят избранные рассказы Александра Амфитеатрова (1862-1938), чьи произведения были хорошо известны читателям дореволюционной России.

Подробнее

Кометы сельской стороны, Явленьем не сулите вы Ни смерти принца, ни войны,- Но лишь падение травы. первая книга «Стихотворений» Марино делает его знаменитостью; в результате - он приближенный могущественнейшего кардинала, племянника папы. Какое это счастье - Любви и дружбы жар, Душевное участье, Нам посланное в дар! Нам речь для доброй цели Дала природа-мать, Чтоб мы всегда умели Друг друга понимать. секретарем герцога, так и не узнал военной славы. Житейская накипь. Перевод Инны Тыняновой Утешение. За год до смерти Марино триумфатором возвращается на родину. Клеймил пороки Джонсон зло и веско, Однако же без Флетчерова блеска. Ты светом благодатным Окутываешь сумрачную тишь, В противоборстве ратном Стрелами тени с высоты разишь И, раздвигая светлые границы, Объемлешь мир, соперница денницы. Аскетом стал последний выпивоха. Коль ты не плачешь, Фабьо, - долгим взглядом окинь умерших улиц вереницы, разбитый мрамор арок, алтарей, останки статуй, ставших жалким сором, все - жертва Немезидовой десницы там, где безмолвье погребло царей в столетней тьме своей. Кто лести верит сдуру, большой беды не чуя в том, тому с телячью шкуру весь мир покажется потом: обласкан словом и взглядом, представлен быв к наградам, он стал не нужен - тут к нему повернулись ом. Тайны прошлого прознай, И давно ли Черт - рогатый, Научи внимать сиренам, А не зависти гиенам, Дай силу Кормилу, Чтобы честный ум не закружило. Когда из этого ствола с его корнями Уйдет моя душа, чтобы в зарытой яме Плоть стала падалью, во власть червей в, То в тех местах, где дух найдет себе обитель, Мне будет все равно, какой земной властитель Воздвигнет свой алтарь, вселенную поправ. И с тех пор как любви превзошел я искусство, Вдохновения жив во мне пыл и подъем. Перевод IП Мальцевой В мой день рождения. Если в полдень зыбь искрится, Серебрится В пенном кружевном уборе, По волнам Зефир играет И ныряет,- Говорят: смеется море. ЯКОБ РЕВИЙ САМСОН ПОБЕЖДАЕТ ЛЬВА И в день седьмой Самсон сказал своей жене: Я вижу, что открыть загадку должно мне, Хотя упреками и плачем непрестанным Ты вред несешь себе и всем филистимлянам. У него сверкают шпоры Да на красных сапогах. Гомер! Тебе хвала! Настой заморский смел! Хоть чара и мала, Ты б от нее прозрел. Но знай, привязан я к тебе В твоей изменчивой судьбе. Если ж море негодует - Волны к небу ближе всех! В ваших жалких уговорах - Слабодушье и разврат. Твои ланиты Румянцем скрыты, Точно яблок рая. Седая вьюга разостлала Подобье белого ковра. Душа в истоме счастья Вздыхает, покидая Приют, природой ей определенный. Фонтенбло - парк и королевский дворец XVI в.

Последние четыре года жизни он провел в почетном отдохновении на собственной вилле неподалеку от Болоньи. Последние сорок лет своей жизни Воэн почти ничего не писал. Ноутбук Hp ProBook 440 G5 2RS39EA (Intel Core i3-7100U 2.4 GHz/4096Mb/500Gb/Intel Hd Graphics/Wi-Fi/Bluetooth/Cam/14.0/1366x768/DOS). Красивый голос и убор красивый У всех - как на подбор, к певцу певец. Борей - бог северного ветра у древних греков. Суматоха! К досмотру все: от шляпы до штиблет. Именитым, родовитым сибаритам именем кичиться грех. ВИЛАМ, КОТОРЫЕ НЕ ВЕДАЮТ ЛЮБВИ Если любви предается вила, только милого не любя,- значит, она красоту осквернила и убивает сама себя. Но богатырская и мощь у них, и стать, Огромных гор хребты могли б они поднять, Все, что умают, по силам им создать, Железу звонкому любую форму дать. Нечему тут было и дивиться. Высшее художественное выражение этого круга идей Флеминга - сонет «К самому себе», один из шедевров мировой лирики. Ты бесподобно хороша, когда ты веселишься. О, громовым раскатом Звучал тот смертный крик в безумием объятом Горящем городе. «Клянусь, что будет так!» - я рек, яря свой пыл И сочный поцелуй по-фризски ей влепил. В том же году вышел в свет сборник новелл Монтальвана «Случайности и чудеса любви», проданных с огромной по тем временам выгодой. Там обещанья - звук пустой, Мудрец там не дождется ласки, И, окруженный мишурой, Не лица видит он, а маски. О светляки, во тьме ночей Вы стойко светитесь одни, Чтобы с дороги косарей Не сбили ложные огни. Мелькают молоты могучих молодцов, Куются обручи из выгнутых брусков. Гладит лик его и чует жар Амура в розах кожи, чьи от смертного дыханья лепестки на снег похожи. И, обласканный весной, По траве зверек лесной В упоенье скачет - Тоже счастлив, значит. Мы научились развивать умы, Но в мощи уступали предкам мы: Не оказалось зодчих с должным даром, И новый храм был несравним со старым. Коль эти знаменья твой ум не удивили, И небо и земля тебя не вразумили,- О грешник, обо всем узнаешь ты в аду. Денисова Сонет Теофиля на его изгнание. Грешник сетует: Мирского не хочу я доле длить веселья, О нет, - отныне я глубоко в лес уйду, Чтоб волю дать слезам и тайному стыду, Чтоб домом стала мне заброшенная келья. Над рекой горянки пляшут среди сосен поутру, Хукар на камнях играет, ветер - на ветвях в бору. Книга Матренги - один из первых памятников албанской письменности. Тронулись вперед, и в ту же пору Столь печальный вид явился взору, Что от горя стал мутиться разум: Множество татар сошлось там разом, Сеницких гоня, и все известных - Женщин, и мужчин, и панн прелестных. Всё уничтожили в нем ужас и страданье; Сквозь тысячу смертей Прошел он… И удар, что оборвал дыханье, Был всех других слабей. В гор сердцевину путь прорыт, И только в вечность вход закрыт. Воспользуйтесь же мной, я покажу вам чудо! Отрежьте уши мне, коль это выйдет худо! Клянусь, я в ту игру всегда играть готов, И я не заслужил ни розог, ни хлыстов». Красавец нитками поддел его так ловко, Так ровно подогнул, что все разгладил там. Я стала господа молить, К нему вздымая руки: Не для того, чтоб жизнь продлить,- Из са вечной муки! Литавры бухают, и барабан рокочет, Труба не устает надсадно завывать. В его творчестве барочная поэзия достигла своей вершины. Но и среди зверей нет зверя злее, Чем Предрассудок, и его страшнее: Опасен он для сердца и ума И, сверх того, прилипчив, как чума. Нигде подолгу не уживаясь из-за своего необузданного и независимого нрава, поэт побывал в Англии, в Шотландии, в Норвегии, жил в разных уголках Франции. Перевод: М.Ломоносова, В.Левика, А.Шараповой, Ю.Вронского, Веры Потаповой, М.Кудрина, В.Дмитриева, М.Кудинова, В.Курочкина, О.Румера, А.Эппеля, Д.Сильвестрова, В.Вебера, У.Солоновича, С.Ошерова и др.

Александр Амфитеатров. Житейская накипь. Цитаты из книг.

. В лучших произведениях Малерба-лирика история предстает в виде многотрудного пути, требующего жертв и сурового напряжения сил. Белели кости павших в гуще боя, И труса отличить от храбреца, Безродных - от рожденных для венца Пытался я, догадки втуне строя. Поэзия Батлера носит своеобразный отпечаток влияния «метафизической школы»; отсюда причудливость и универсальность, гротескность его иронии. Мученья наши - оттого, Что мы покинули его! И мы к нему вернемся! В грехах погрязиув, наша плоть Взыскует наслаждений, И обойтись не мог господь Без предостережений! Земные, мы, забыв о нем, Мечтаем больше о земном И меньше - о небесном. Но из всей их плеяды он, пожалуй, ближе других стоит к Донну - то есть к исходным аниям метафорического освоения мировых и вселенских связей, сближения «далековатых понятий», чувственно-рассудочного накала поэтического слова. Солоновича Антон Мария Нардуччи Красавица, ищущая вшей. Ибо в мире все подряд, Что увидеть может взгляд, Совершенным колоритом И умением маститым Только кисти повторят. Я все постиг и все в себе ношу. И мыслить не дерзай, мысль - это сон, не боле, Свобода лишь во сне дана земной юдоли. Похоронив свои мечты, Венки плетут они. Перевод Веры Потаповой Гимн в честь св. Janome Tc 1216 S швейная машина. Он вышел, чащу покидая, Точь-в-точь медведь, когда храпел он много дней И плохо вылизан. Но я для ложных благ впустую тратил век. Развитие методов переоценки ядерной безопасности. Над бортом изъянным, над парусом рваным валькирии вьются; на поле бранном стрелы - бураном, и копья гнутся. Житейская накипь. Друг, тебе я благодарен, так, мой светлый, и живи,- словно звезды, лучезарен, словно искорка любви. Молодой Буало совсем не похож на того Буало-олимпийца, рассудочного и величественного законодателя французской литературы, образ которого запечатлела легенда, сложившаяся постепенно вокруг имени писателя после его смерти. Равнять ты брюхо с брюхом не спеши: Твое - тимпан возвышенной души! Ты бочку бы в себя вместил с излишком, Хоть полбочонка не займешь умишком! В трагедии твой вялый стих смешон.. Для украшенья покоев не обойтись без фламандских Тканых обоев, что всюду ценятся женским сословьем. Увы, еще не пишет тот, кто пишет то, что не читают. Все в крик: апофеоз! Он был свидетель чуду! Олень помилован, представлен к орденам. Мы блюдем свои границы, не сомкнем зеницы. Так молвит Жилотен и, рассудив не глупо, Тотчас велит подать на стол тарелку супа. ТЩЕСЛАВНАЯ РОЗА Вчера родившись, завтра ты умрешь, Не ведая сегодня, в миг расцвета, В наряд свой алый пышно разодета, Что на свою погибель ты цветешь. Его подагра не страшит - Болезнь, что часто сводит в гроб Иных сиятельных особ. «Кучер мой, кучер, Кучер мой лучший! На поскорее, На побыстрее! Мой бедный платочек - Он сделался красным,- Судьба изменилась У Каты несчастной». Лежит добро в основе Твоих великих мук. ОНОРА ДЕ РАКАН Вы, что смеетесь надо мной, Желая, чтоб мой путь земной Всегда был орошен слезами, Взгляните, сколько горьких мук На долю выпало мне вдруг С тех пор, как разлучен я с вами. Уйдем когда-нибудь и мы В рассказ, в напев, под полог тьмы. ими был завоеван город Оран. Здесь Опиц написал ряд лирических стихотворений, которые сразу принесли ему известность.

Буква - Амфитеатров Александр Валентинович

. Их Куэнка облачила в цвет небес и цвет надежд - ни сапфирам, ни смарагдам не унизить их одежд. Иоганн Вольфганг Гете Фауст (комплект из 2 книг). Напрасно: малый сел, старик идет пешком. Сковали Прометею руки; Орлом терзаем, весь в крови Не умер он от этой муки,- Я умираю от любви. Сбившийся с ног, в бреду Буду стенать и звать - Я найду Горнюю благодать. «Виртуоз» - пьеса Шедвелла; автор хвастался, что положил на нее великие труды. Сколь возвышенна вера и прост ритуал, человеку поверив, его ты узнал. Да останется нетленной Лишь любовь во всей вселенной! Не страшны ей муки ада, Пыток дьявольский набор, Разорясь, только рада Жить, беде наперекор! Как господь, что правит нами, Вся она и свет и пламя. На стрелы гнева не скупятся зори. РЕПЛИКА КЕВЕДО ДОНУ ЛУИСУ ДЕ ГОНГОРЕ Сатиры ваши, трубные стишата, дошли, бедовый кордовец, до нас- друзья мне принесли в недобрый час творений ваших кипы в два обхвата. Травой покрыт его печальный след. Во всей природе разобраться разом Пытается, презрев себя, наш разум. Пусть кузнец я по воле фортуны, - Буду и тем богат, что есть дело в руках, и вдобавок Буду своих трудов господином, свободным и вольным, Сим па своем челноке и гребец, и кормчий, и мачта. У человека каждого во власти Источник собственных его несчастий; Но за устройством счастия его Следит судьбы ревнивой божество; И если не захочется Фортуне, То все его старанья будут втуне; Предусмотрительность - увы - слаба, Когда распоряжается судьба. В карты играет один, другой развалился на лавке. И ненасытная всеохватность разума Кампанеллы, не сомневавшегося, что он сумеет свести воедино богословие и физиологию, астрономию и риторику, физику, логику и все прочие науки, - ставит его в ряд с Фичино, Пико, Леонардо. в свите герцога Ноайльского отправился в Италию. И ни землю, ни воду они не приемлют! Так, отвага, любовь, острословие, ум, слава, радость, Красота и веселье покинут тотчас же края, Где царят лицемерье, трусость, вражда, Тугодумье, глупость, бесславье и скука, Где уродство соседствует с тошнотворной тоской. Я знаю, жизни круг Замкнет душа ее без мук И встретит Смерть словами: «Здравствуй, Друг». Ты мне даришь жемчуг слова, Осиян небесной славой, Я же вечный корень злого, Ненадежный и лукавый. Речь умерших тщись понять. Лафонтен приписал ему словесное изображение древнего германца вслед за А. Из раковины материнской ее попробуй извлеки,- не раньше створки покорятся, чем разлетятся на куски. Отныне ни любовь, ни ложь Дорогу мне не перекроют. Я знаю - ты начнешь им про пиры, Турниры, славословия, цветы И паладинов, павших до поры Для полного триумфа красоты… Но хоть потом, без пышных фраз и лжи, Как ты меня убила, расскажи. Та-ра-ра, тра-ра-ра! Кларнеты и трубы Играют, скликают вас в круг, жизнелюбы! И ноги с дороги так в пляске топочут, Как бой, как прибой, как грома не грохочут. Жены, юноши и девы // на него в поту лица // трудятся… - Здесь говорится о Пьетере Богдани. На крыльях разума из темной нашей чащи Она возносится над всем, что преходяще. Есть и прочнее огорожа - стены, Где известь - плутни, а кирпич - измены

Комментарии

Новинки